• Хитровская площадь

    Хитровская площадь (Хитров рынок, Хитровка) — площадь в центре Москвы на территории Белого города (урочище Кулишки). Находится на месте снесённого в 2010 году дома 11а по Подколокольному переулку, между Подколокольным, Певческим, Петропавловским и Хитровским (название восстановлено в 1994 году) переулками (на границе нынешних Басманного и Таганского районов). До 1917 года относилась к Мясницкой части города Москвы. Площадь была создана и подарена городу в 1824 году генерал-майором Н. З. Хитрово, взявшим на себя расходы и хлопоты по благоустройству этой части Москвы после пожара 1812 года. Название площадь получила по имени своего создателя. 27 марта 1928 года на Хитровской площади был открыт сквер. В 1935 году Хитровская площадь и одноимённый переулок получили имя Максима Горького. Площадь существовала даже после постройки в конце 1930-х годов на ней типового здания школы (д. 11а). Хитровская площадь является композиционным и смысловым центром выявленного объекта культурного наследия — Достопримечательное место «Хитровка». и находится на месте одного из древнейших поселений вятичей — Подкопаево, являющимся памятником археологии с региональной категорией охраны. Проект устройства Хитровской площади. Копия генплана 1824 года. Три незастроенные стороны новой площади «для благовидимости» были обсажены «полисадами», а на четвёртой стороне Н. З. Хитрово построил торговые ряды с жилыми подворьями. На месте Хитровской площади находились два владения, выгоревшие в Московском пожаре 1812 года. Усадьбы почти десятилетие не восстанавливались, а их хозяева не в состоянии были платить налоги. В 1824 году генерал-майор Николай Захарович Хитрово, особняк которого сохранился во дворе нынешнего «сталинского» дома (архитектор И. А. Голосов) на углу Яузского бульвара и Подколокольного переулка, выкупил владения погорельцев с аукционного торга, обустроил на их месте новую площадь и подарил её городу. Работы по созданию новой площади проводились на средства Хитрово военно-рабочими с дозволения тогдашнего Московского генерал-губернатора Д. В. Голицына. На территории своего владения, простиравшегося от Яузского бульвара до Петропавловского переулка, он построил торговые ряды с подворьем для торговцев мясного и зеленного рынка (южная сторона Хитровской площади). Детали этого дела подтверждаются сохранившейся перепиской Н. З. Хитрово и Д. В. Голицына. Милостивый Государь, князь Дмитрий Владимирович! Я имею честь представить, что земля… мною куплена для площади и дом мой устроен под сие назначение, осмеливаюсь возобновить мою просьбу о решительном Вашего Сиятельства повелении, тем более, что оно точно сходно с волею, объяснённую мне Вашим Сиятельством 13-го Декабря прошедшего года, где именно по снисхождению Вашего Сиятельства, изволили написать сии строки: «что… я готов дозволить на месте Вами предполагаемом устроить новую площадь, на коей можно будет выставить и флаг, для торговли по желанию торгующих, с тем однако ж, если Ваше превосходительство на сие будете согласны и пожертвуете для спланирования места тысячу рублей». Основываясь на сём благосклонном отзыве, я приобрёл сие место и сделал значительные издержки … единственно покорнейше прошу, согласно с волею Вашею устроить новую площадь … и потому жертвую сие приобретённое мною место, на правилах в вышеописанной моей докладной записке… — Хитрово. Сентября 25 дня 1824-го года. Москва. Н. З. Хитрово возвёл на «южной стороне» площади торговые ряды с жилыми подворьями. В состав построек вошли два здания XVII века Певческого подворья Крутицкого Митрополита. После смерти Хитрово в 1827 году торговые ряды перешли к другим владельцам и в перестроенном виде сохранились до нашего времени. Но дело Хитрово было продолжено, и вместо «полисадов», посаженных им «для благовидимости» вокруг незастроенных трёх сторон, были построены торговые ряды. В 1837 году известный масон и мистик А. П. Протасов построил торговые ряды с «восточной стороны» Хитровской площади. Здания были разобраны Почётными гражданами Москвы Карзинкиными и Телешовыми для устройства сада незадолго до революции. В 1860-е годы торговые ряды построены на «западной стороне» Хитровской площади во владении П. В. Степанова (с 1872 года, после его смерти, принадлежащему его дочери Е. П. Ярошенко). В то же время был построен доходный дом Александрийского подворья и «дом-Утюг». Во дворе торговых рядов сохранились палаты стольника и воеводы Е. И. Бутурлина, построенные в 1650-е годы. Последней сформировалась «северная сторона» площади — в 1880-е годы. Но угловой дом этой стороны существует с XVIII века. Это сохранившийся флигель усадьбы Лопухиных-Волконских-Кирьяковых, в котором на втором этаже родился русский композитор и пианист А. Н. Скрябин. Перед крупными церковными праздниками и в воскресные дни торговали и на самой площади с переносных лотков. Отмена крепостного права способствовала притоку населения в города. Рынок в это время характеризовался недостатком квалифицированных рабочих кадров при одновременном избыточном предложении неквалифицированной рабочей силы. Закономерным явлением любого экономического кризиса является безработица. При практически полном отсутствии социальной политики и трудового законодательства (в особенности это касается работавших не в промышленности), огромная масса рабочего люда Российской империи с трудом сводила концы с концами. Большое скопление безработных в ночлежных домах на Хитровской площади, которая выполняла функцию биржи труда, неизбежно привело к обострению криминогенной и антисанитарной обстановки. В книге «Москва и москвичи» В. Гиляровский художественно описал эти места, хорошо зная нравы и уклад улиц тогдашней Москвы: Полицейские протоколы подтверждали, что большинство беглых из Сибири уголовных арестовывалось в Москве именно на Хитровке. Мрачное зрелище представляла собой Хитровка в прошлом столетии. В лабиринте коридоров и переходов, на кривых полуразрушенных лестницах, ведущих в ночлежки всех этажей, не было никакого освещения. Свой дорогу найдёт, а чужому незачем сюда соваться! Дом Н. З. Хитрово — Орловская лечебница с домовой Смоленской церковью и дом Телешовых-Карзинкиных в начале XX века. Вид от Покровского бульвара. В апреле 1873 года московский обер-полицмейстер Николай Устинович Арапов (1825—1884) подал рапорт генерал-губернатору В. А. Долгорукову, изложив положение на Хитровом рынке и предложив перенести его на Конную площадь. Перенос рынка сделал бы центральную часть города более безопасной, как в криминальном, так и в санитарном отношении, полагал обер-полицмейстер. Доклад Арапова был направлен на рассмотрение Московской городской думы. «Комиссия о пользе и нуждах общественных» провела расследование и решила, что перенос Хитрова рынка на Конную площадь «невозможен в связи с недостаточностью причин» [13]. «По мнению членов Комиссии и гласных Думы, перенос рынка не решил бы проблему, а только изменил бы её локализацию. В то же время большое скопление полицейских в центральной части Москвы позволяло поддерживать порядок на Хитровской площади лучше, чем на окраинах города. Ознакомившись с доводами Думы, генерал-губернатор отклонил предложение московского обер-полицмейстера.» В 1880-х годах в углу Хитровской площади был построен металлический навес для биржи труда. Здесь искали свою работу освобождённые от крепостной зависимости крестьяне. Люди нанимались как сезонные рабочие по строительным специальностям. Московские здания того времени построены их руками. Документы, газеты доносят до нас сведения, что на Хитровской площади собиралась и безработная интеллигенция. На месте торговых рядов открылись недорогие трактиры, харчевни и питейные заведения. В целях благотворительности устраивалось бесплатное питание для неимущих. Окружающие площадь дома были перестроены в ночлежные, построены также доходные дома с дешёвыми квартирами. Непосредственно на площадь выходили ночлежные дома во владениях: Ярошенко, Бунина, Кулакова, Румянцева. В доме Н. З. Хитрово была устроена Орловская лечебница для оказания медицинской помощи обитателям Хитровки. При Орловской лечебнице находилась несохранившаяся Смоленская домовая церковь, священник которой духовно окормлял хитрованцев. Ранние годы дали мне много впечатлений. Получил я их «на дворе». Во дворе стояла постоянная толчея. Работали плотники, каменщики, маляры, сооружая и раскрашивая щиты для иллюминации. Приходили получать расчёт и галдели тьма народу. Заливались стаканчики, плошки, кубастики. Пестрели вензеля. В амбарах было напихано много чудесных декораций с балаганов. Художники с Хитрова рынка храбро мазали огромные полотнища, создавали чудесный мир чудовищ и пёстрых боев. Здесь были моря с плавающими китами и крокодилами, и корабли, и диковинные цветы, и люди с зверскими лицами, крылатые змеи, арабы, скелеты — все, что могла дать голова людей в опорках, с сизыми носами, все эти «мастаки и архимеды», как называл их отец. Эти «архимеды и мастаки» пели смешные песенки и не лазили в карман за словом. Слов было много на нашем дворе — всяких. Это была первая прочитанная мною книга — книга живого, бойкого и красочного слова. Здесь, во дворе, я увидел народ. Я здесь привык к нему и не боялся ни ругани, ни диких криков, ни лохматых голов, ни дюжих рук. Эти лохматые головы смотрели на меня очень любовно. Мозолистые руки давали мне с добродушным подмигиваньем и рубанки, и пилу, и топорик, и молотки и учили, как «притрафляться» на досках, среди смолистого запаха стружек, я ел кислый хлеб, круто посоленный, головки лука и чёрные, из деревни привезенные лепешки. Здесь я слушал летними вечерами, после работы, рассказы о деревне, сказки и ждал балагурство. Дюжие руки ломовых таскали меня в конюшни к лошадям, сажали на изъеденные лошадиные спины, гладили ласково по голове. Здесь я узнал запах рабочего пота, дёгтя, крепкой махорки. Здесь я впервые почувствовал тоску русской души в песне, которую пел рыжий маляр. И-эх и темы-най лес… да эх и темы-на-ай… Я любил украдкой забраться в обедающую артель, робко взять ложку, только что начисто вылизанную и вытертую большим корявым пальцем с сизо-желтым ногтем, и глотать обжигающие щи, крепко сдобренные перчиком. Многое повидал я на нашем дворе и весёлого и грустного. Я видел, как теряют на работе пальцы, как течёт кровь из-под сорванных мозолей и ногтей, как натирают мертвецки пьяным уши, как бьются на стенках, как метким и острым словом поражают противника, как пишут письма в деревню и как их читают. Здесь я получил первое и важное знание жизни. Здесь я почувствовал любовь и уважение к этому народу, который всё мог. Он делал то, чего не могли делать такие, как я, как мои родные. Эти лохматые на моих глазах совершали много чудесного. Висели под крышей, ходили по карнизам, спускались под землю в колодезь, вырезали из досок фигуры, ковали лошадей, брыкающихся, писали красками чудеса, пели песни и рассказывали дух захватывающие сказки… Во дворе было много ремесленников — бараночников, сапожников, скорняков, портных. Они дали мне много слов, много неопределённых чувствований и опыта. Двор наш для меня явился первой школой жизни — самой важной и мудрой. Здесь получались тысячи толчков для мысли. И всё то, что тёплого бьётся в душе, что заставляет жалеть и негодовать, думать и чувствовать, я получил от сотен простых людей с мозолистыми руками и добрыми для меня, ребенка, глазами.[15] Вид Хитровской площади с каланчи Мясницкой полицейской части. Зима 1916 года. У многих это место ассоциируется именно с «дном» (пьеса Максима Горького, имеющая в контексте иной смысл, также послужила тому причиной). Установлено также, что «натуру» для пьесы «На дне» Горький черпал в районе трущобной «Миллионки» Нижнего Новгорода.. Большую помощь оказал Горький. К будущему спектаклю им была прислана большая партия фотографий, специально заказанная и выполненная другом писателя известным фотографом М. П. Дмитриевым. Это были многочисленные виды нижегородских ночлежных домов, снимки босяков, странников, нищих, сидящих на земле, стоящих подле ночлежных домов, крючников в лаптях. Весь этот обширный материал был тщательно отобран писателем. Многие фотографии были снабжены пометками Горького. Так, на одном из групповых снимков, изображающих ночлежников, Горьким сделана приписка: «Грим для Сатина. Высокий, худой, прямой». На другой фотографии писатель делает пометку, указывая на одного из нищих: «Грим для Луки. Не забывать — Лука лысый». В.И. Качалову, игравшему Барона, Горький прислал фотографии барона Бухгольца, спившегося босяка, попавшего в нижегородскую ночлежку. Эти фотографии послужили артисту превосходным материалом для создания сценического образа, костюма и грима Барона. В 1902 году Станиславский, Немирович-Данченко и художник Симов приходили изучать быт «низов» на Хитровку для постановки этой пьесы в Московском художественном театре. Станиславский вспоминал: В самом центре большой ночлежки находился тамошний университет с босяцкой интеллигенцией. Это был мозг Хитрова рынка, состоявший из грамотных людей, занимавшихся перепиской ролей для актеров и для театра. Они ютились в небольшой комнате и показались нам милыми, приветливыми и гостеприимными людьми. Особенно один из них пленил нас своей красотой, образованием, воспитанностью, даже светскостью, изящными руками и тонким профилем. Он прекрасно говорил почти на всех языках, так как прежде был конногвардейцем. Прокутив свое состояние, он попал на дно, откуда ему, однако, удалось на время выбраться и вновь стать человеком. Потом он женился, получил хорошее место, носил мундир, который к нему очень шел. "Пройтись бы в таком мундире по Хитрову рынку!" — мелькнула у него как-то мысль. Но он скоро забыл об этой глупой мечте... А она снова вернулась... ещё... ещё... И вот, во время одной из служебных командировок в Москву он прошелся по Хитрову рынку, поразил всех и... навсегда остался там, без всякой надежды когда-нибудь выбраться оттуда. Все эти милые ночлежники приняли нас, как старых друзей, так как хорошо знали нас по театру и ролям, которые переписывали для нас. Мы выставили на стол закуску, т. е. водку с колбасой, и начался пир. Когда мы объяснили им цель нашего прихода, заключающуюся в изучении жизни бывших людей для пьесы Горького, босяки растрогались до слёз. «Какой чести удостоились!» — воскликнул один из них. Через несколько дней после посещения Хитровки Станиславский вместе с Симовым и его помощником К. Сапуновым принялись за изготовление макетов. Все, что увидели Симов и Станиславский на Хитровке, своеобразно претворялось в макетах. Художник не стремился буквально воспроизвести «казенно прямолинейные помещения ночлежек», они были не интересны. Симов и Станиславский создавали в макете обобщенно-типический образ «дна». В советское время Хитровский переулок назывался переулком Максима Горького, пока ему не возвратили историческое название. Персонажи, образы и события, описанные Гиляровским, перенесены частично из Нижнего Новгорода и Вологды в бытность проживания там писателя. Книги Гиляровского помогли сохранить в памяти москвичей Хитровку рубежа XIX—XX веков. Но он посещал её не в лучшие времена, когда здесь находились ночлежные дома, и Москва была полна стекавшимся в поисках работы народа. Однако этим периодом история Хитровки не ограничивается, ведь это — древнейший район Белого города, складывавшийся столетиями. Район Хитровской площади можно смело назвать местом исключительной государственной, исторической и культурологической ценности. В 1493 году государь и великий князь Иван III после сильнейшего пожара, истребившего его дворец в Кремле, некоторое время жил у церкви Николы в Подкопаях, пока не был выстроен новый дворец. Об этом два раза сообщает великокняжеский летописец: Того же лета (7001), июля 16, во вторникъ, въ 11 часъ дни, зажже громъ с молоньею…. А изъ Заречья въ граде загореся князя великого дворъ и великіе княгини и оттоле на Подоле житници загорешяся и дворъ князя великого новой за Архаггеломъ выгоре и митрополичъ дворъ выгоре и оу Пречистые олтарь огоре подъ немецкимъ железомъ и во граде всеа лачюги выгореша, понеже бо не поспеша поставляти хоромъ после вешняго пожара, и церквы Иоаннъ Предтеча оу Боровицкихъ вороть выгоре и западе. И изъ города торгь загореся и оттоле посадъ выгоре возле Москву до Зачатия на Востромъ конць и по Васильевский Лугъ и по Все Святые на Кулишки и Стретенска оулица вся выгоре до Вьсполья и церковь каменаа оу Сретеніе огоре. И много бо тогда людемъ скорбости бысть: больший двою соть человекъ згоре людей, а животовъ бесчислено выгоре. А все то погоре единого полудни, а летописець и старые людие сказывають: какъ Москва стала, таковъ пожарь не бывалъ. Тогда же стоялъ князь великий оу Николы оу Подкопаева, оу Яузы, въ крестьянскихъ дворехъ… «Въ лето 7002, месяца ноября, въ 10, в недѣлю, вшелъ князь великій в новой дворъ жити въ граде на Москве, а стоялъ после пожара оу Николы оу Подкопаева на крестьяньскихъ дворехъ». В местности Кулишки, к которой относится и нынешняя Хитровка, издревле селилась московская знать. Согласно «росписному списку» 1638 года здесь было два боярских двора — бояр Ф. И. Шереметева и Ю. Я. Сулешева. У церкви Петра и Павла находился двор Касимовского царевича Сеид-Бурхан Араслановича. Здесь находилось 27 княжеских дворов — Арбертусовых, Армаметевых, Ванбальских, Волконских, Вяземских, Долгоруковых, Засекиных, Кудащ, Львовых, Мамаевых, Мещерских, Морткиных, Мстиславских, Пожарских, Урусовых, Шейдяковых, Шеховских, Шербатовых, Щетининых и др. Упоминаются дворы двух стольников, дворы подьячих, гостей и людей прочих рангов и званий. В середине XVII века в приходе церкви Николы в Подкопаях находилась усадьба Лукьяна Голосова. По его фамилии был назван исчезнувший в 1745 году Голосов переулок. В Подколокольном переулке в XVII веке находилось Певческое подворье Крутицкого Митрополита (с 1980-х годов здесь размещается СМУ Трансинжстроя). Более ста лет (с 1665 по 1772 год) эти места были родовым гнездом Лопухиных. На месте сохранившегося дома княгини Н. С. Щербатовой, который приобрёл и перестроил Н. З. Хитрово, находилась усадьба сподвижника Петра Великого — Фёдора Головина. Интересна судьба Степана Андреевича Колычева, любимца Петра Первого, первого герольдмейстера России. Здесь, на Кулишках, родился и вырос его сын Алексей Степанович, а потом и внук — Степан Алексеевич, который впоследствии стал выдающимся дипломатом и сыграл ключевую роль в выводе наших русских из Швейцарии, когда Суворов был в опале. Известна его переписка с Талейраном. Российский вице-канцлер. Посол в Вене, Париже. Командор Мальтийского ордена. Был женат на родной сестре Н. З. Хитрово Наталье. Позже, с 1753 года по 1853, здесь жила семья Свиньиных: это был «каменный трёхэтажный дом с двумя флигелями, каменным хозяйственным корпусом и прочими строениями, расположенными в первом квартале Мясницкой части».[22]. Глава дома — Свиньин Пётр Сергеевич (1734—1813), генерал-поручик, действительный тайный советник, сенатор (1796), кавалер — был уважаемым человеком и хлебосольным хозяином. Переулок, прилегающий к их усадьбе, был назван Свиньинским. Именно здесь 23 декабря 1825 года был арестован последний представитель этой ветви рода Свиньиных Пётр Павлович (1801—1882) — поручик лейб-гвардии Кавалергардского полка, член (с сентября 1825) петербургской ячейки Южного общества — доставлен в Петербург и заключен в Петропавловскую крепость. 13 июня 1826 Высочайше повелено выпустить и перевести тем же чином в полки 2-й армии. Пётр Свиньин был уволен от службы ротмистром 16 января 1831 года. С этого времени он поселился в Москве, где за ним был установлен секретный надзор. Похоронены Свиньины в Симоновом монастыре. Сам Н. З. Хитрово был зятем Михаила Илларионовича Кутузова. Композитор А. Н. Скрябин был крещён в Церкви Трёх Святителей, что на Кулишках, в ней же крестили сестру Ф. И. Тютчева, отпевали его малолетнего брата (в обоих случаях, несовершеннолетний будущий поэт был восприемником).. Здесь же венчался архитектор Пётр Барановский. Великая княгиня Елизавета Фёдоровна, основательница Марфо-Мариинской обители, открыла в монастыре школу для сирот и детей. С 1913 года сёстры Обители обходили ночлежные дома, доставляли в приюты детей, делали перевязки больным, устраивали желающих на работу. Елисавета Феодоровна в сопровождении своей келейницы Варвары Яковлевой или сестры обители княжны Марии Оболенской, неутомимо переходя от одного притона к другому, собирала сирот и уговаривала родителей отдать ей на воспитание детей. Все население Хитрова уважало её, называя «сестрой Елисаветой» или «матушкой». Мальчиков, вырванных из Хитровки, она устраивала в общежития. Из одной группы таких недавних оборванцев образовалась артель исполнительных посыльных Москвы. Девочек устраивала в закрытые учебные заведения или приюты, где также следили за их здоровьем, духовным и физическим. Святой праведный о. Алексий (Мечёв) в начале своей пастырской деятельности в храме Святителя Николая в Клённиках посещал Хитров рынок, где проводил беседы с завсегдатаями. Эти места во второй половине XIX века — начале XX века неоднократно посещались Л. Н. Толстым, Г. И. Успенским, Т. Л. Щепкиной-Куперник, литераторами, художниками и артистами. На Хитровке, в нищете, закончил жизнь А. К. Саврасов. Советский период После Октябрьской революции преступность на Хитровке достигла небывалых размеров. По решению Моссовета в 1920-x годах Хитров рынок «был зачищен», а к столетию площади на ней был разбит зелёный сквер. В старых ночлежных домах в это время образуются жилищные товарищества, просуществовавшие относительно недолго. Знаменитый дом «Утюг», описанный Гиляровским, был трёхэтажным. Однако не был снесён, как утверждал журналист, а надстроен двумя этажами жилищным товариществом по проекту известного архитектора И. П. Машкова в 1925 году. В 1930-х годах на площади построено типовое здание школы, которое после перестройки стало Электромеханическим техникумом, а потом и колледжем. В 1930 году открыто трамвайное движение по Подколокольному переулку, а в 1938 году — временная ветка по Певческому переулку (в связи с закрытием движения по Яузскому бульвару); линии по переулкам окончательно сняты в 1963 году.
    Reply Follow