• Москва, которую мы потеряли. Улица Таганская
    • Замкадыш Уважаемый Олег Леонов очередной раз порадовали художественным произведением. Мне представляется что это этюдная работа. Она очень ярко передает настроение того …
      Замкадыш

      Уважаемый Олег Леонов очередной раз порадовали художественным произведением. Мне представляется что это этюдная работа. Она очень ярко передает настроение того далекого дня.

      Мне нравиться Ваш литературный стиль. Я бы его определил его как эпистолярный. Слово эпистола имеет Греческие корни и переводится как письмо. В вот слово "перестройка" не имеет Греческих корней и имеет вполне понятное значение - измениться.

      Люблю В.А.Гиляровкого, поэтому позволю себе, в моем монологе с Вами процитировать его:

      Владимир Алексеевич Гиляровский

      МОСКВА И МОСКВИЧИ

      От автора

      Я — москвич! Сколь счастлив тот, кто может произнести это слово, вкладывая в него всего себя. Я — москвич!

      …Минувшее проходит предо мною…

      Привожу слова пушкинского Пимена, но я его несравненно богаче: на пестром фоне хорошо знакомого мне прошлого, где уже умирающего, где окончательно исчезнувшего, я вижу растущую не по дням, а по часам новую Москву. Она ширится, стремится вверх и вниз, в неведомую доселе стратосферу и в подземные глубины метро, освещенные электричеством, сверкающие мрамором чудесных зал.

      …В «гранит одетая» Москва-река окаймлена теперь тенистыми бульварами. От них сбегают широкие каменные лестницы. Скоро они омоются новыми волнами: Волга с каждым днем приближается к Москве.

      Когда-то на месте этой каменной лестницы, на Болоте, против Кремля, стояла на шесте голова Степана Разина, казненного здесь. Там, где недавно, еще на моей памяти, были болота, теперь — асфальтированные улицы, прямые, широкие. Исчезают нестройные ряды устарелых домишек, на их месте растут новые, огромные дворцы. Один за другим поднимаются первоклассные заводы. Недавние гнилые окраины уже слились с центром и почти не уступают ему по благоустройству, а ближние деревни становятся участками столицы. В них входят стадионы — эти московские колизеи, где десятки и сотни тысяч здоровой молодежи развивают свои силы, подготовляю г себя к геройским подвигам и во льдах Арктики, и в мертвой пустыне Кара-Кумов, и на «Крыше мира», и в ледниках Кавказа.

      Москва вводится в план. Но чтобы создать новую Москву на месте старой, почти тысячу лет строившейся кусочками, где какой удобен для строителя, нужны особые, невиданные доселе силы…

      Это стало возможно только в стране, где Советская власть.

      Москва уже на пути к тому, чтобы сделаться первым городом мира. Это на наших глазах.

      …Грядущее проходит предо мною…

      И минувшее проходит предо мной. Уже теперь во многом оно непонятно для молодежи, а скоро исчезнет совсем. И чтобы знали жители новой столицы, каких трудов стоило их отцам выстроить новую жизнь на месте старой, они должны узнать, какова была старая Москва, как и какие люди бытовали в ней.

      И вот «на старости я сызнова живу» двумя жизнями: «старой» и «новой». Старая — фон новой, который должен отразить величие второй. И моя работа делает меня молодым и счастливым — меня, прожившего и живущего

      На грани двух столетий,

      На переломе двух миров.

      Москва, декабрь 1934 г.

      Вл. Гиляровский